Войти
На главную | Карта сайта | Ссылки | Обратная связь

Никольский П.В. История Воронежской Семинарии. Ч. 1. История учреждения Семинарии.

История учреждения семинарии

 

Воронежская духовная семинария была учреждена в 1745 г. Таким образом, прошло более 20 лет после издания Духовного Регламента, прежде чем осуществлено было в Воронежской епархии одно из самых главных предписаний этого законодательного памятника. Причиною этого была отчасти молодость Воронежской епархии, учрежденной в 1682 г. и, следовательно, еще не успевшей удовлетворительно устроиться. Составленная из нескольких разнородных частей, входивших прежде в состав других епархий, Воронежская епархия только в продолжении нескольких десятилетий могла сравняться с другими епархиями в своем устройстве. К тому же, значительная часть этой обширной епархии была заселена малороссами и, в частности, казаками, которые особенно туго принимали предложения правительства относительно образования. Немаловажною причиною отсутствия в Воронежской епархии духовных школ (по типу Духовного Регламента) было и отношение к латинскому учению воронежских архиереев. На эту причину указывает автор истории о Воронежской семинарии, замечая, что до 1795 г. из числа 14 воронежских архиереев не более 6 было ученых[1]. Естественно, что архиереи, сами не получившие школьного образования, не особенно спешили устраивать латинские школы при своей кафедре. (1).

Но как бы ни были неблагоприятны условия для учреждения духовных школ, как бы ни смотрели на это дело воронежские архиереи, все же они не могли вполне игнорировать предписания высшей власти, и на этом основании тот же автор полагает, что в Воронеже, кроме обычной певческой архиерейской школы, должны были существовать хотя арифметические школы[2]. Не могли воронежские архиереи совершенно игнорировать и предписания Духовного Регламента относительно учреждения духовной семинарии, тем более, что это предписание неоднократно повторялось и в последующие годы. И мы действительно видим, что попытки учредить семинарию в Воронежской епархии начинаются вскоре после издания Духовного Регламента. Но эти попытки долгое время оставались только попытками, отчасти вследствие быстрого перемещения воронежских архиереев. Едва только архиерей приступал к учреждению семинарии, едва собирался с силами выписать учителя и собрать учеников, как следовал или временный вызов его из Воронежа, или перемещение в другую епархию и назначение другого архиерея. За перемещением следовал отпуск собранных учеников по домам, и дело, таким образом, оканчивалось в самом начале. Вновь поступивший архиерей начинал дело сначала и повторял историю своего предшественника. Так приблизительно обстояло дело при четырех архиереях: Иосифе, Льве, Иоакиме и Вениамине. Только при пр. Феофилакте, управлявшем Воронежской епархией в продолжении 14 лет, могла прочно основаться в Воронеже семинария. Так оно и было на самом деле.

Первая мысль об учреждении в Воронеже семинарии принадлежит пр. Иосифу. 14 июля 1727 г. Св. Синод, на запрос Верховного Тайного Совета о состоянии духов- (2) -ных школ, писал что в Воронеже до 1727 г. школ не было; правда, из Воронежа были отосланы в Новгородскую школу 3 человека «для обучения грамматическаго художества», с тем, конечно, чтобы подготовить их для учительства в Воронеже, но они возвратились в Воронеж в 1725 г., а школа не была открыта и после того, за отлучкою пр. Иосифа[3].

Вступивший на место Иосифа пр. Лев (Юрлов) в 1728 г. издал распоряжение собирать с каждой приходской церкви кроме обычных денег, по 40 коп. в год под названием школьных денег. Дань эта впоследствии употреблялась на содержание славенских и славенолатинских школ. На основании этого автор истории о Воронежской семинарии утверждает, что при пр. Льве была основана, по крайней мере, «такая славянская школа, которая предписана в Дух. Регламенте на листе 23, в пункте 9»[4]. Курс этой архиерейской школы состоял в обучении чтению и письму и в изучении «двух книжиц: одной о догматах веры, а другой о должностях всяких чинов». Но это утверждение разбивается о следующее показание преемника пр. Льва, пр. Иоакима. «Из Св. Правит. Синода, – читаем мы в одной его инструкции, – на Воронеж в дом наш архиерейский при указе прошлаго 1724 году прислано несколько печатных букварей ценою по осьми алтын по две деньги, також грамматиков, и за оныя буквари и грамматики из домовой нашей казны в Св. Синод по объявленной цене и деньги сполна отосланы и оные буквари содержаны в казенной палате и ни- (3) -кому не раздаваны, за них в казну нашу денег не возвращено и поныне»[5]. Таким образом, при пр. Льве славянская школа с курсом, определенным Духовным Регламентом, не существовала. Если и была при нем школа, то курс ее был старинный, т.е. состоял в обучении чтению и письму по Псалтирю и Часослову. А скорее всего при этом архиерее школы совсем не было.

Преемником Льва Юрлова был пр. Иоаким. Попытка этого архиерея имела более определенные результаты, хотя тоже не была доведена до конца. В 1731 г. пр. Иоаким открыл школу при архиерейском доме и собрал учеников. Но потом, 4 декабря 1732 г. «оные отмеченные годные школьники, – писал преосвященный, – по определению нашему отпущены в домы»[6]. Судя по тому, что сам преосвященный ничего не говорит относительно обучения в этой школе, а также и потому, что из вышеуказанных учебных книг, присланных в 1724 г. из Св. Синода, до 1733 г. ни одна не была в употреблении, можно утвердительно говорить, что обучение в этой школе не начиналось. Можно только думать, что пр. Иоаким, распустивши учеников «до указу», думал впоследствии снова собрать их.

В 1733 г. пр. Иоаким приказал открыть школу, но уже не в Воронеже, а в Острогожске. Учителем этой новой школы назначен был иеродиакон Порфирий Крестопольский, обучавшийся в Киевской Академии и прибывший в Воронеж вместе с пр. Иоакимом, который был переведен в Воронеж из Переяславля Киевского. Новый учитель был наделен подробной инструкцией, которая определяла, как устройство школы, та Ки школьные порядки. Прибывши в Острогожск на подворье Дивногорского (4) монастыря, иеродиакон Порфирий должен был выбрать здесь хорошую келью для учения и начать прием школьников – священно-церквоно-служительских детей Острогожского, Коротоякского, Бахмутского и Бобровского уездов. Для новопоступающих учеников было послано в Острогожск 50 букварей и 26 грамматик. И те, и другие раздавались школьникам за номинальную плату. Учебный курс и состоял в обучении чтению по этим букварям и в изучении грамматики. Кроме того, ученики должны были петь и читать на клиросах во время богослужения. Учитель следил и за «благочестием» учеников. «А за игры во учении, за непослушание и леность, при всех оных школьниках таковых наказывать цепью и плеткою, дабы впредь оные так смотря прочие того не творили и опасалися». О собранных учениках Крестопольский должен был ежемесячно присылать в Воронежский архиерейский духовный приказ именные реестры, «чтобы ученики не могли иметь житие праздное и укрывательство в домах своих»[7]. Сам учитель должен был жить в монастырском подворье и получать содержание наравне с братией Дивногорского монастыря.

Учение в Острогожской школе началось в 1733 г. и продолжалось до 1736 г. Помещением для школы служила не келья, как предположено было в инструкции, а дом священника Рождество-Богородицкой церкви о. Григория, пожертвованный последним для новой школы. В первый же год было набрано 50 учеников. Но в 1736 г. пр. Иоаким был вызван из Воронежа на чреду служения и школа прекратила свое существование. Ученики разъехались по домам; некоторые из них изъявили желание поступить «в канцелярскую должность», другие – в солдаты. В 1737 г. пр. Иоаким возвратился в Воронеж. снова по его прика- (5) -зу собираются ученики – все священнослужительские дети, годные к школьному учению. Но на этот раз школа устрояется в Воронеже. В июле 1737 г. было набрано «с сотни две» учеников, а в 1738 г. учитель Крестопольский представил в Св. Синод ведомость о 552 учениках. Курс этой школы состоял в обучении чтению по Часослову и Псалтирю, а некоторые учились Латинской фаре. Соответственно этому ученики разделялись на две группы или «школы»: славенороссийскую и славенолатинскую. Об успехах учеников отчасти говорят пометки и аттестации Крестопольского. В славенороссийской школе 218 отмечены «понятными» и 185 – посредственными. В фаре, или славенолатинской школе 101 учеников отмечены понятными, 32 посредственными и 1 непонятным. Некоторые ученики остались без аттестации, вероятно, потому что они только числились, а на самом деле не учились в школе. Большая часть учеников этой славенолатинской школы были набраны еще в 1731 г.[8]

Таким образом, в 1737 году положено было начало латинскому учению, что уже составляло переход от славенских школ к духовной семинарии. Но и эта школа не долго просуществовала. Одни из учеников пр. Иоакимом были поставлены «во диаконы и попы, в пономари и во дьячки»; других пришлось отпустить по домам в силу распоряжения архиерейского приказа; третьи разбежались самовольно «за неимением пищи». К концу 1739 г. школа почти совсем опустела. Сам пр. Иоаким охладел к ней. Подканцелярист Федор Герасимов и канцелярист, племянник архиерейский Иван Ильин неоднократно, от имени преосвященного, говорили Крестопольскому, что «и он учитель пусть идет, куда хочет». Но Крестопольский оказался выше всех. При полном равнодушии начальства, (6) со скудным жалованьем по 5 руб. в год, он продержался в звании учителя до 1743 года. Книг для обучения совсем не было (обещались, впрочем, купить), пришлось обучать латинскому языку, вместо книг, по табели. Но в 1743 г. и по табели учить было некого. В 1745 г. учитель Крестопольский снова назначен был учителем новоучреждаемой тогда семинарии, но по старости оказался неспособным к учительству. Тогда же он был определен игуменом Семилуцкого Преображенского монастыря. Но здесь он прожил не долго. 27 ноября 1745 г. игумен Порфирий скончался.

Кроме этой главной школы в Воронеже при пр. Иоакиме существовало еще несколько школ.

1. В апреле 1739 г. была открыта школа для церковнослужительских детей у диакона Воронежской Успенской церкви Георгия Родионова. Эта школа просуществовала до 1744 г.

2. В мае того же 1739 г. была учреждена школа у диакона Пятницкой церкви Филиппа Семенова. Эта школа просуществовала до 1742 г. В этом году одни из учеников школы были уволены «в домы их» канцеляристом архиерейского казенного приказа Иваном Ильиным и «даны им в дьячки и пономари новоявленныя памяти»; другие были переведены в школу при архиерейском доме – к учителю Порфирию Крестопольскому; иные тем же канцеляристом были уволены в домы «за скорбью», т.е. по болезни; остальные «собою бежали».

3. В том же 1739 г. была открыта школа у дьячка Богоявленской церкви Ивана Федотова Попова. По приказанию того же канцеляриста Ильина, эта школа была закрыта в 1740 году.

4. Четвертая школа была открыта в 1739 г. под ведением пономаря Воскресенской церкви Максима. В (7) 1741 г. школа была закрыта. Одни ученики были распущены по домам Ильиным, другие разбежались.

5. Наконец, в 1739 г. была открыта школа в селе Новоникольском, Усманского уезда, под ведением местного священника Ивана и пономаря Ивана Петрова. Эта школа, насчитывавшая до 20 учеников, просуществовала только полгода. Она была закрыта после смерти пономаря Ивана Петрова[9].

Таким образом, пр. Иоаким думал организовать целую сеть школ для священно-церквонослужительских детей Воронежской епархии, но его попытка не удалась по разным причинам. Оною из главных причин этого был недостаток средств для содержания учеников, которые разбегались по домам «за неимением пищи». Да и сам преосвященный почему-то охладел к начатому делу и, вероятно, с его ведома действовал его племянник Ильин, закрывший все только что открытые школы.

Преемник Иоакима пр. Вениамин, переведенный из Вятки, родом из сербов, «сказывают, сам несколько учился латинской литературе в Валахии»[10]. Еще раньше, состоя епископом Коломенским (1731-1739), он основал там славянскую духовную школу. А впоследствии хотел завести там и «латинское языкоучение». С этой целью он даже выписал туда киевского студента Лукиана Стасевича. В 1742 г. Стасевич, услышав, что пр. Вениамин переведен из вятки в Воронеж, оставил Коломенскую семинарию и прибыл в Воронеж. между тем пр. Вениамин, переведенный из Коломны в вятку, и там думал завести семинарию и с этой целью выпросил у черниговского епископа Амвросия игумена Костянско-Почановского монастыря Лазаря Богославского, состоявшего учителем славянолатинских школ. Назначенный затем в (8) Воронеж, пр. Вениамин посвятил Лазаря в архимандриты Успенского Дивногорского монастыря и тотчас же по приезде в Воронеж решил основать «училища латинския». Автор истории о Воронежской семинарии говорит даже, что пр. Вениамин «повелел Лазарю в Острогожске основать Семинарию – в Дивногорском монастырском подворье, а в Воронеже Стасевичу»[11]. Но сохранившаяся инструкция пр. Вениамина, данная архим. Лазарю, не дает права называть эти школы именем семинарии. Пр. Вениамин приравнивает эти школы к прежней Острогожской школе (при пр. Иоакиме), называя ее славянолатинскими школами, а свои школы «латинским училищами»[12]. Этим же именем называет школу Дивногорского подворья и архим. Лазарь в своем доносе Св. Синоду 1744 г. Впрочем, дело не в названии, а в том, что предприятие пр. Вениамина почти и не начинало осуществляться, так как сам преосвященный, прибывший в Воронеж 23 декабря 1742 г., 28 марта 1743 года скончался, а вместе с этим остановилось и заведение «латинских училищ».

Преемник его, пр. Феофилакт не торопился открытием семинарии. Только в начале следующего 1744 г. он стал наводить справки о духовных школах Воронежской епархии. Результаты этих справок чрезвычайно любопытны в том отношении, что очень хорошо характеризуют и состояние этих школ, и отношение к ним самого пр. Феофилакта, а также местного духовенства и канцеляристов архиерейского дома. Преосвященный сделал запрос о славянолатинской школе архиерейского дома прежним управителям – казначею иером. Антонию, судии – Успенской Воронежской церкви свящ. Симеону Петрову и секретарю Алексею Давидову, чтобы они донесли ему, «сколько сначала было учителей и учеников в школе и ныне сколько об- (9) -ретается и до каких наук ученики произошли, и в какое достоинство произведены, и по силе Духовного Регламента на пропитание тех учеников всякого хлеба с монастырей двадцатая, а с церковных земель тридцатая часть берется ли?». Вышеупомянутые лица отвечали, что они о школе ничего не знают, знают только, что был учитель Порфирий, да сказали, что «сбор имеется с венечных памятей и с церквей имеются данные деньги и школьные с каждой церкви по 40 коп. сбираются, как при прежних архиереях Воронежских, так и ныне сбираются в домовом архиерейском приказе без упущения». 22 мая 1744 г. преосвященный обратился с тем же запросом к архимандриту Акатова (Алексеевского) монастыря Ефрмеу, протопопу Павловского Преображенского собора Дионисию Михайлову и протопопу воронежского Благовещенского собора Максиму Михайлову. Ответ получился тот же. Тогда пр. Феофилакт обращается с тем же запросом к своей канцелярии. Канцелярия отвечала, что «колико учеников при учителе Порфирии, за згорением Воронежской архиерейской канцелярии справиться не с чем». Казенный архиерейский приказ, который с 1737 г. «ведал школу Воронежскую» и к которому поэтому обратилась за справкой архиерейская канцелярия, ответил, что «о школьниках дел никаких не было и ныне не имеется». Наконец, 24 мая 1744 г. была составлена следственная комиссия, которая должна была разузнать о состоянии архиерейской школы. Но и эта комиссия, состоявшая из чиновников архиерейского приказа, единогласно засвидетельствовала, что «о заведении славенолатинских школ за згорением сего 1744 г. Апреля 25 числа Воронежской архиерейской канцелярии не имеется никаких документов»[13].

Таким образом, 1) сам пр. Феофилакт не только не знал о прежних школах при архиерейском доме, но (10) считал нужным справляться о том, существует ли при нем такая школа и в каком положении она находится. 2) Местное духовенство, в лице самых видных своих представителей, заявило, что оно ничего не знает о школе. 3) Тоже заявили чиновники архиерейского дома, при котором находилась школа. Между тем здесь же, в Воронеже, проживал сам учитель школы Порфирий Крестопольский, который мог бы сообщить обстоятельные сведения о школе, да и самая школа уничтожилась только в 1743 г., т.е. около года тому назад и, очевидно, о ней не могли забыть лица, близко стоявшие к архиерейскому дому. Очевидно, здесь можно усматривать не только полное равнодушие к школе, но и желание затянуть или даже совсем затормозить дело возобновления школы.

Как смотрел Св. Синод на эти неудачные попытки основать в Воронеже духовную школу? Есть основание думать, что Св. Синод считал существование в Воронеже, если не настоящей семинарии, то, по крайней мере, славянолатинской школы фактом несомненным. Как уже сказано, по требованию Св. Синода, учитель Порфирий в 1738 г. представлял в Св. Синод ведомость об учениках воронежской школы. Говоря о штрафах, положенных пр. Феофилактом за укрывательство детей, автор истории о Воронежской семинарии замечает: «количество сих штрафов Преосвященный не сам от себя положил, но с синодского об них указа, полученного им еще в прошлом году (1744) от 23 февраля, прежде нежели состоялся указ о заведении семинарии в Воронеже. Ибо Синод не знал тогда, что в Воронеже не было еще семинарии»[14].

Это незнание Св. Синодом истинного положения дела (11) давало возможность лицам, не сочувствовавшим латинскому учению, еще с большею легкостью затягивать дело учреждения семинарии, и, быть может, после вышеприведенного единогласного отзыва всех представителей епархиального управления о Воронежской архиерейской школе учреждение семинарии снова было бы отложено «в долгий ящик», если бы в этом не принял деятельного участия архим. Лазарь. Привезенный пр. Вениамином в Воронеж в качестве учителя и лишившись своего покровителя, архим. Лазарь скоро убедился, что новый преосвященный не особенно спешит с открытием духовных школ в Воронежской епархии. Поэтому он стал просить пр. Феофилакта отпустить его из Воронежа. Но ни устные, ни письменные просьбы Лазаря не удостаивались никакой резолюции со стороны архиерея. Тогда он решился обратиться с жалобой на воронежского архиерея в Св. Синод. Мотивируя свою просьбу об увольнении из Воронежской епархии, архим. Лазарь рассказывает в своей жалобе, что пр. Вениамин (вызвавший его в Воронеж) имел намерение завести славяно-латинскую школу, «но оный преосвященный вскоре преставился, а он (Лазарь) и по ныне в оном Дивногорском монастыре обретается, а училищ и учеников как в доме архиерейском, так и во всей епархии не имеется, токмо он напрасно проживается и кошт свой напрасно теряет». Таким образом, жалоба архим. Лазаря приняла характер доноса. Св. Синод по этому поводу сделал запрос пр. Феофилакту как о Лазаре, так особенно о заведении семинарии. Естественно, что преосвященный был очень недоволен архим. Лазарем, из-за которого ему пришлось получить выговор от Св. Синода. К тому же, он был недоволен им и раньше «по некоторым еще делам покойного пр. Вениамина». Поэтому он поспешил отпустить его в Чер- (12) -говскую епархию, а в Св. Синод в январе 1745 г. донес, что «к семинарскому учению в доме архиерейском имеется учитель иеромонах Порфирий», что может обучать «до первых шести школ, а до высших наук еще учителя не потребно». 2 марта 1745 г., в ответ на это донесение Св. Синод прислал указ: «дабы в Воронежской епархии священно и церковно-служительским детям обучение производимо было действительно, и когда вышних школ потребен будет учитель, онаго изыскивать заблаговременно, чтобы в обучении нималаго препятствия не воспоследовало». Между тем намеченный учитель Порфирий, по старости, оказался неспособным к заведению семинарии. Тогда пр. Феофилакт вступил в переговоры с учителем Лукианом Стасевичем, тоже проживавшем без дела в Воронеже со времени пр. Вениамина. Заключивши с ним контракт, пр. Феофилакт 31 мая 1745 года издал указ об учреждении Воронежской семинарии. 8 июня 1745 г. этот указ был разослан по Воронежской епархии. Вслед за этим началось приведение указа в исполнение. Духовные управители, заказчики и поповские старостя разъезжали по епархии, осматривали детей школьного возраста (от 7 до 15 лет), составляли реестры годных к учению и переписывали хлебные запасы и сборы священно-церковнослужителей. Самые ранние представления этих лиц в духовную консисторию относятся к июлю 1745 г. Что касается срока представления записанных детей в Воронеж, то таким сроком, по-видимому, назначено было 20 августа[15]. Самое учение, конечно, не могло начаться и с 20 августа. Представленных в консисторию надо было проэкзаменовать, (13) представить на осмотр к преосвященному, отобрать после этого годных к учению, более или менее устроить их жизнь. Все это требовало времени. «Пока собраны были ученики и заготовлены для них книги, то семинарское учение не могло прежде начато быть, как с февраля 1746 г.[16] Это мнение подтверждается тем, что самые ранние (конечно, из сохранившихся) донесения об учениках семинарии учителя Л. Стасевича относятся к февралю 1746 года.

Таким образом, начало исторического существования Воронежской семинарии может определяться двумя хронологическими датами: 31 мая 1745 г. или февраль 1746 г. (14).



 

[1] Рукопись Киево-Софийской библиотеки, №181, л. 7.

 

 

[2] Там же.

 

 

[3] П.Пекарский. Наука и литература в России при Петре I, стр. 117. Автор истории о Ворон. Семинарии полагает, что эта командировка 3 учеников в Новгород  была при пр. Льве. Но он мог здесь допустить неточность, так как он пишет не по документам, а по воспоминаниям («памятуют»); тогда как Пекарский в данном случае ссылается на официальное показание св. Синода, состоявшееся в 1727 г.

 

 

[4] Истор. о Вор. сем., л. 7-8.

 

 

[5] Историч. сведен. о Вор. сем. Ворон. Епар. Вед. 1866, стр. 851.

 

 

[6] Там же.

 

 

[7] Ворон. Еп. Вед. 1766, стр. 351-352.

 

 

[8] Арх. Св. Синода, 1737 г., № 380, л. 614-641.

 

 

[9] Вор. Еп. Вед. 1866, стр. 459-463.

 

 

[10] История о Ворон. сем., л. 8.

 

 

[11] История о Ворон. сем., л. 9.

 

 

[12] Ворон. Еп. Вед. 1866, стр. 518-523, примечание.

 

 

[13] Ворон. Еп. Вед., 1866, стр. 847-349.

 

 

[14] Истор. о Ворон. сем., л. 13. – Можно думать, что самое вышеизложенное следствие об архиерейской школе было предпринято пр. Феофилактом вследствие этого указа, предполагавшего существование школы.

 

 

[15] В представлении св.-церк.-служителей Новохоперского заказа (в ноябре 1745 г.) читаем: «прошедшего июля 28 дня сего 1745 г. протопоп взял с нас подписку, чтобы нам означенных (в реестре) детей на Воронеж его преосвященству поставить сего же 1745 г. августа к 20 числу»

 

 

[16] Истор. о Ворон. сем., л. 14.