Войти
На главную | Карта сайта | Ссылки | Обратная связь

Воронежская Семинария в начале XIX века: штрихи к истории

А. Михин

В духовной семинарии ХVIII – первой половины XIX в. большое место в числе учебных предметов занимал латинский язык. Семинарист должен был не только уметь читать и переводить богословские книги, но и излагать свои мысли на этом древнем языке, в том числе на публичных диспутах. Не была исключением в этом плане и Воронежская семинария.

Церковный историк Павел Васильевич Никольский (1870 – после 1917), раскрывая содержание обучения в Воронежской семинарии начала XIX в., отмечал, что обычным внеурочным занятием учеников высшего класса было составление речей на богословские темы на русском и латинском языках и сочинение проповедей. Лучшие сочинения потом защищались на публичных диспутах. Ежегодно три собственные проповеди ученик должен был выучить на память и произнести одну на приватном диспуте, вторую — на публичном изъяснении катехизиса и третью — в церкви1.

Наиболее одаренные семинаристы по назначению преподавателей занимались подготовкой к особо торжественным диспутам и составляли речи и стихотворные оды по различным случаям. Это были своего рода отчеты о характере занятий и уровне знаний учеников, проводившиеся в парадной обстановке и всегда в присутствии епархиального архиерея, чаще всего на Рождество и на Пасху. Лучшие семинаристы по итогам диспута писали свои речи для епископа. Такие речи назывались «гратулянтами», и чаще всего они объединялись в одну книгу, переписанную на золотообрезной бумаге, украшенную виньетками и заключенную в атласный переплет. Такое подношение поздравительных речей доставляло архиереям удовольствие. Гратулянтов награждали деньгами, по 40—60 копеек каждого.

П.В. Никольский отмечает, что некоторые речи и стихотворения сохранялись до конца XIX в. в семинарской библиотеке, причем это были прозаические и стихотворные сборники, содержащие опыты учеников и учителей с 1800 по 1809 г., за время правления епархией епископом Арсением II (Москвиным)2. Действительно, в «Воронежских епархиальных ведомостях» за 1893–1895 гг. напечатаны стихотворные и прозаические тексты из подношений епископу Арсению от 8 апреля и 25 декабря 1800 г., от 24 марта и 25 декабря 1801 г. и от 9 апреля 1805 г., упомянуто (но не опубликовано) украшенное с большим изяществом подношение 1807 г.3 Этот же том 1807 г., избранный в качестве примера, удостоился подробного описания П.В. Никольским: он обошелся семинарии в 1 рубль 55 копеек (это довольно большая сумма по тем временам, если учесть, что годовое содержание ученика стоило 15 рублей). Преосвященный Арсений не одобрил этой траты: «Когда так дорого книга для меня становится, то ее впредь не переплетать, лучше сия сумма пусть идет в другие надобности»4.

Самое любопытное в этой истории заключается в том, что в архивном фонде духовной консистории сочинение 1807 г. уцелело и его можно лицезреть. Выглядит оно именно так, как его описывал П.В. Никольский: черный переплет из атласа, золотой обрез, каллиграфический почерк, рисованная, с виньетками, обложка. Заглавие длинное, в духе времени: «Акт Богословских состязаний в Воронежской семинарии производившихся, который Его Преосвященству Преосвященнейшему Арсению, Епископу Воронежскому и Черкасскому и ордена Святыя Анны 1-го класса кавалеру, мужу любовью наук и православия знаменитому, и своему отцу и благотворителю особеннейшему с глубочайшим благоволением и преданностию посвящает Тоя же семинарии префект и богословия учитель Задонский архимандрит Иннокентий. Июля 12-го дня 1807 года»5. В книге 35 листов большого формата, текст помещен на обеих сторонах.

Гратулянтов на сей раз оказалось четверо, но их имена в книге не проставлены6. Вот какие речи представили семинаристы: «Рассуждение о свойствах предсказанного пророками Мессии, имевших в точности событие свое на Иисусе Христе» (л. 2–12), «Dissertatio de existentia Dei» («Доказательство существования Бога») (л. 12–17), «Ода о том, что вера есть единственное средство ко спасению» (л. 17–21), «Разговор о превосходстве Евангельского учения между Богословом, Философом и Язычником» (л. 21–35). Венчает все небольшая речь Иннокентия, обращенная к епископу Арсению, посетившему 12 июня 1807 г. семинарию.

Известны списки выпускников семинарии за 1807 г., первым в выпуске богословского класса значится Алексей Петрович Лебедев (†1831), впоследствии профессор Воронежской семинарии и протоиерей Троицкого собора, вплотную к нему шли Илья Стефанович Семченков, Алексей Гаврилович Сцепенский, Павел Борисович Патрицкий, Михаил Стефанович Подзорский (1783–1851), ставший (с 1836 г.) кафедральным протоиереем7. Вполне очевидно, что кто-то из них непременно оказался в числе гратулянтов.

Еще одна неожиданность удивила после газетной публикации8: в одной частной коллекции обнаружился рукописный экземпляр подношения епископу Арсению от 25 декабря 1800 г., более полный, чем публикация в «Епархиальных ведомостях». Том в зеленом матерчатом переплете более скромен по оформлению, чем позднейший. Он озаглавлен: «Радостные приветствия, которые Его Преосвященству, Преосвященнейшему Арсению, Епископу Воронежскому и Черкасскому, милостивейшему своему архипастырю, примерному отцу и покровителю, в день рождения Спасителя нашего, в изъявление своей преданности и достодолжной благодарности, усерднейше приносит Воронежская семинария. Декабря 25-го дня 1800-го года». По содержанию своему том традиционен: «Епистола» ученика высшего грамматического класса Ивана Смольянинова, «Ода» учеников философского класса Ильи Донецкого и Ивана Куликовского, «Стихи» ученика пиитического класса Василия Леонтовича, «Епиграммы» учеников Алексея Лебедева, Григория Попова, Василия Игнатова и Матвея Левина, речи на латинском и греческом языках. Все это занимает 27 страниц и увенчано обращением к владыке ученика богословского класса Якова Пояркова.

Имена гратулянтов интересны и сами по себе, и тем, что многие из них были учениками протоиерея Евфимия Болховитинова (впоследствии митрополита Киевского и Галицкого Евгения, преподававшего в семинарии в 1789–1800 гг. Большинство из них стали приходскими священниками, а Василий Баженов, Яков Поярков, Алексей Граников и Алексей Семеновский в начале XIX в. были преподавателями в семинарии9.

Архимандрит Иннокентий пребывал в Воронежской семинарии с 1799 г., будучи учителем поэзии, географии и красноречия, с 1803 г. к его предметам прибавились философия и богословие. В том же 1803 г. он стал префектом (заведующим учебной частью) семинарии, одновременно с 1805 г. исполнял обязанности настоятеля Задонского Богородицкого монастыря. Летом 1807 г. он покинул семинарию и переехал в Задонск († 3 сентября 1807)10. Таким образом, одна из сохранившихся книг представляет собой результат последнего публичного экзамена при префекте Иннокентии.

О самом епископе Арсении (Москвине) известно немногое. Родился в 1749 г. в с. Петровском Кашинского уезда Тверской губернии в семье священника, образование получил на родине, в духовной семинарии, и в семинарии Троице-Сергиевой Лавры. Монашество принял 15 января 1777 г. В 1783–1786 гг. был префектом, а в 1786–1789 гг. — ректором Тверской духовной семинарии и одновременно игуменом Желтикова монастыря, затем был назначен архимандритом и настоятелем первоклассного Калязина Троицко-Макариева монастыря и членом Святейшего Синода11. В 1798 г. хиротонисан во епископа Старорусского, викария Новгородской епархии, в сентябре 1799 г. был назначен епископом в Пермь, но две недели спустя переведен в Воронеж12. В наш город он прибыл 17 января 1800 г. и провел здесь ровно десять лет, до своей смерти. П.В. Никольский отмечает, что епископ Арсений, как никто другой, тщательно вникал в дела семинарии и даже сам одно время преподавал в ней богословие13. Ныне его останки перезахоронены на территории Алексиево-Акатова монастыря.

С именем епископа Арсения связана еще одна рукописная книга, хранящаяся в библиотеке Государственного архива Воронежской области. Фолиант в пятьсот ненумерованных листов в кожаном переплете имеет заголовок «Псалмов Давидовых четыре перевода». Завершение работы над книгой относится к 1810 г., двухстраничное предисловие, «которое показывает важность псалмов и содержание их», подписано протоиереем Иваном Митропольским 9 апреля 1810 г. Десятью постулатами здесь обосновывается значимость для православной веры псалмов Давидовых. Приведем из них первый, самый обширный: «Богодухновенная книга псалмов святым царем и пророком на еврейском древнейшем из языков писанная за несколько лет до Рождества Христова, во-первых, содержит в себе различные, важные и высокие мысли и отмеченные выражения (по большей части стихотворческие) о различных важнейших материях, как-то: о делах Божеских, о благодеяниях его Израильскому народу оказанных, о Христе Спасителе и о Его должностях и званиях, о мучительных его страданиях, поносной смерти, погребении, воскресении, вознесении на небо, о седении его одесную Бога Отца, о будущем его втором пришествии и о обращении язычников чрез спасительную проповедь Евангелия».

За предисловием следует подробное «уведомление о причине или побуждении, для чего выставляются здесь Псалтири четыре перевода», принадлежащее перу епископа Арсения с собственноручной его правкой и датой — 10 апреля 1810 г. (менее чем за месяц до смерти преосвященного). Становится ясно, как родился замысел столь масштабного труда. Арсений, считая Псалтирь полезнейшей и нужнейшей из всех книг, давно уже обратил внимание на наличие в переводах «маловразумительных» мест. Постепенно в руки к нему попадали различные переводы: «Киевской печати в лист с толкованием», потом подарена ему в четвертую долю листа «с толкованием блаженного Феодорита», «попалась на глаза» переведенная с греческого преосвященным Амвросием, архиепископом Московским, и Варлаамом, архимандритом Донским, затем приобретено толкование на Псалтирь преосвященного Иринея и, наконец, увидел Псалтирь на четырех языках — на латинском, греческом, вулгатном и еврейском, изданную в Австрии. Все это привело Арсения к мысли свести переводы воедино, «чтобы можно было вдруг одним взглядом их усмотреть».

«Чего для по приезде в Воронеж, узнав, что Псалтирь австрийского перевода имеется в казенной библиотеке, начал я помышлять, как бы мне свои мысли и желание выполнить. Объявил мое намерение семинарии учителям, ибо самому мне никакой не было возможности за то приняться и по множеству дел, и по слабости здоровья и по другим премногим препятствиям, а дело требовало немалого труда. Чего для начал я убедительно просить, чтобы учители Семинарии хотя по очереди взяли на себя сей труд помаленьку переводить с австрийского на российский; в сем прежде всех одолжен я бывшему тогда семинарии префекту протоиерею Аврааму Смельскому, он первый принялся за сие дело и перевел немало псалмов; но как обстоятельства ему в том прекратили дальнее продолжение, то надолго и осталось дело сие только начатым. Скучно мне было терпеть начатое и мне желательное дело видеть без действия остающимся, паки убеждаю учителей приняться за сие дело, и хотя по малу продолжать; и так многократно были приступы к сему, но при перемене учителей переменялось опять и продолжение сего дела, — и столько в действии сего дела продолжения времени не было, сколько проходило праздного времени, и всегда надобно было как уголья погасшие раздувать.

Наконец, уже сверх чаяния моего при содействии семинарии ректора Акатовского архимандрита Афанасия и префекта учителя философии Ивана Митропольского увидел я окончание сего дела и возрадовался» В этом месте на полях рукой И. Митропольского сделано примечание: «Кончено собственно одними моими трудами, без всякой помощи».

Вновь возвратимся к словам епископа Арсения: «План мыслей моих всякому виден; я рассудил разделить переводы графами и в 1-й графе велел писать славенской перевод, какой в нашей церкве употребляется, во 2-й графе перевод Преосвященного Амвросия, в 3-й графе перевод с австрийского, в 4-й графе самый оригинал австрийский на латинском языке». Далее владыка говорит о достоинстве подобного издания, где каждому очевиден ход мыслей переводчиков и есть возможность исправить их погрешности. Он и сам мог бы со временем полностью «отделать» перевод, но «более попечения о Псалтири не буду иметь, ибо и век мой кончился и нужды более не нахожу. Довольно для меня, есть ли по смерти моей будут читать для поминовения меня по мне Псалтирь, а кому по смерти моей Бог судит ею владеть, то сам как хочет, устроит о ней вещь». Против этих строк на полях И. Митропольский сделал вторую приписку: «Скончался Арсений епископ 1810-го майя 6 дня».

Том in folio разделен на пять книг, включающих в себя сличение четырех переводов и толкование 150 псалмов. Судьба рукописной книги сложилась счастливо, хотя она и не была издана, но в полной исправности сохранилась до наших дней. Остается только напомнить о судьбе лиц, названных епископом Арсением в качестве переводчиков. Архимандрит Афанасий (Савинский) (1765–1811) был настоятелем Алексиево-Акатова монастыря и ректором семинарии в 1807–1811 гг., он славился своим красноречием и в 1810 г. в Москве был издан сборник его проповедей. Он умер 22 декабря 1811 г. и погребен в Акатовом монастыре14. Иван Митрополький с 1804 г. преподавал риторику в семинарии, в 1808–1811 гг. был ее префектом. Протоиерей Благовещенского кафедрального собора Авраам Смельский исполнял обязанности семинарского префекта в 1800-1803 гг. Говоря о тех обстоятельствах, которые помешали отцу Аврааму довершить начатое дело, епископ Арсений имеет в виду болезнь, вынудившую владыку отрешить Смельского от должности и перевести на покой в Акатов монастырь, где он несколько лет спустя умер15.

Таковы уцелевшие до наших дней следы ученой деятельности прежней духовной семинарии.

-------------------------

1 См.: Никольский П.В. История Воронежской духовной семинарии. Ч. 1. Воронеж, 1898. С. 151.
2
См.: Там же. С. 162.
3 См.: Д.Т. Из прошлого Воронежской духовной семинарии // Воронежские епархиальные ведомости. 1893. № 12. С. 382-390; № 15. С. 468-475; № 20. С. 655-666; 1894. № 3. С. 62-70; 1895. № 1.С. 18-25.
4 Никольский П.В. Указ. соч. С. 162.
5 Государственный архив Воронежской области (ГАВО), ф. 84, оп. 1, д. 1064, л. 1–35.
6 В опубликованных на страницах «Епархиальных ведомостей» авторы названы. Это выпускники и студенты старших классов семинарии Стефан Подзорский, Иван Соллертинский, Иван Смольянинов, Василий Леонтович, Григорий Попов, Василий Игнатьев, Илья Донецкий (1800 г.); Иван Дубровский, Иван Куликовский, Алексей Граников, Яков Поярков, Василий Базилевский, Алексей Черняев, Алексей Дубянский, Василий Баженов, Алексей Семеновский (1801 г.); Алексей Венецкой, Илья Василевский, Василий Славгородский (1805 г.).
7 См.: Николаев А.И. Списки воспитанников, окончивших полный курс семинарских наук в Воронежской духовной семинарии за истекшее столетие. Воронеж, 1884. С. 64–70.
8 Акиньшин А. Богословские состязания в Воронежской семинарии в XIX веке // Воронеж православный. 1999. № 2–3. Февраль — март. С. 17.
9 См.: Никольский П.В. Указ. Соч. С. 138-142.
10 См.: Геронтий (Кургановский), иером. Историко-статистическое описание первоклассного Задонского Богородицкого монастыря // Воронежские епархиальные ведомости. 1870. №22. С. 976.
11 См.: Материалы для истории Воронежской епархии. (Время управления епархиею Преосвященного Арсения II (1800–1810 гг.) // Воронежские епархиальные ведомости. 1890. № 6. С. 279–286; № 7. С. 323–332; № 9. С. 414–425; № 17. С. 737–744; № 19. С. 813–817; № 20. С. 828–836.
12 См.: Болховитинов Е.А. Историческое, географическое и экономическое описание Воронежской губернии. Воронеж, 1800. С. 218; Русский биографический словарь: Алексинский — Бестужев-Рюмин. СПб., 1900. С. 312–313.
13 См.: Никольский П.B. Указ. соч. С. 74–76; Он же. О разделе имения, оставшегося по смерти преосвященного Арсения, епископа Воронежского и Черкасского (1749–1810) // Воронежские епархиальные ведомости. 1880. № 19. С. 751–766; № 21. С. 828–838.
14 См.: Русский биографический словарь: Алексинский — Бестужев — Рюмин. С. 373.
15 См.: Никольский П.В. Указ. соч. С. 105–106.