Войти
На главную | Карта сайта | Ссылки | Обратная связь

Никольский П.В. История Воронежской Семинарии. Ч. 1. Период первый. Учители семинарии

Учители семинарии

 

Права и положение учителей семинарии на первых порах были очень удовлетворительны. Если сравнить содержание первого учителя Воронежской семинарии даже с настоящим содержанием учителей семинарии, то и тогда трудно решить, чье положение лучше. С течением времен, когда при семинарии появилось несколько учителей и когда между ними стало замечаться стремление перебить друг у друга место, содержание их несколько сокращается. Очевидно, епархиальная власть уже не так дорожит этими учителями, как прежде. Но во всяком случае материальное положение учителей этого периода гораздо лучше, чем положение их во втором периоде. Отчасти это объясняется (26) тем, что семинария располагала большими средствами сравнительно со вторым периодом, собирая с епархии и деньгами, и хлебом, так что на учеников не приходилось делать издержек из архиерейской казны. Последняя поэтому делала издержки только на учителей. Да и самая архиерейская казна до секуляризации церковных вотчин в 1764 году располагала большими средствами сравнительно со следующим периодом и, следовательно, могла наделить учителей приличным жалованьем, тогда как во второй период семинария содержалась на скудный штатный оклад.

По образованию учители этого периода не принадлежали к одной какой-нибудь школе. Мнение, что Киевская академия преимущественно давала учителей Воронежской семинарии, нужно считать ошибочным. (1). Оказывается, что уже в первый период только два учителя были из киевских студентов, один из Харьковского коллегиума, один из Троицкой семинарии, два из Воронежской семинарии, школьное образование одного учителя остается невыясненным.

Обязанности учителей семинарии были кратко определены пр. Феофилактом. Кроме обучения учеников, учитель должен был следить и за их поведением. Он должен был завести особый «школьный каталог» и в нем отмечать способности и прилежание учеников, а также и свои занятия с ними. Особенно он обязывался следить за тем, чтобы ученики не уезжали в дома родителей. Остальные обязанности учителя не изложены пр. Феофилактом, а только указаны в Духовном Регламенте. (2). С своей стороны, в дополнение к прелписаниям Духовного Регламента, пр. Феофи- (27) -лакт требовал от учителя, чтобы он доносил ему о всех семинарских нуждах. (3).

Лукиан Стасевич. Первый учитель, малоросс по происхождению (из г. Нежина), был из московских студентов. Как уже сказано выше, еще до приезда в Воронеж он заявил себя основанием Коломенской семинарии. В Воронеж он прибыл, узнавши о переводе сюда пр. Вениамина, и до 1745 г. оставался без места. Когда намеченный пр. Феофилактом учитель Порфирий Крестопольский оказался, по старости, неспособным к учительству, выбор преосвященного остановился на Стасевиче. С ним он и заключил контракт, касавшийся главным образом материального обеспечения учителя. Денежного жалованья Стасевичу было положено 72 рубля в год. «Да от дому его преосвященства пища: хлеб ситней один на четыре дни, соли, капусты, квасу по вся дни потребное число, да в год пива 1 варю, полпива полвари, меду чистой патоки 3 пуда, масла коровья 3 пуда, коноплянного 3 ведра, муки пшеничной 3 четверти, круп гречневых 2 четверсти, пшена 1 четверть, вина простого по 2 ведра, водки по полуведру, свеч сальных по 50 на месяц, квартира, дрова. Повар и посуда, лошадь со всем убором, как надлежит ездить, а мясо и рыба покупать мне Стасевичу от себя». (4).

О характере преподавания и отношении его к ученикам трудно судить. Можно только сказать, что он обращал внимание и на материальное положение учеников и неоднократно доносил консистории об их нуждах. В своих отношениях к служившим при семинарии расходчикам и сторожам он был очень требователен. 22 декабря 1746 года на него последовало за это даже чело- (28) -битье к пр. Феофилакту от псаломщика Михаила Попова, состоявшего при семинарском приходе и расходе. «Сего декабря 21 дня 1746 г. показанной учитель призвал меня именованного пред себя и учал мне говорить, что у тебя школьникам рыбы нет и я ему на то ответствовал, что мне как от его преосвященства, так из Воронежской консистории от присутствующих приказу никакого о покупке той рыбы не было, и оной учитель, взяв меня именованного за волоса, поволя на земь, и приказал школьником держать и бил в три раза, заворотя рубашку, из своих рук привеликою калмыцкою плетью и мучительски безвинно». После осмотра, произведенного по приказу пр. Феофилакта, «на нем Попове явилось седалище все избито и имеются великие синевые знаки, и как де бил и приговаривал ему Михаилу: для чего ты моего пива не варишь и на поварни не работаешь».

Что касается отчетов о состоянии семинарии, которые учитель должен был представлять консистории и преосвященному, то в этом отношении Стасевич был очень неисправен. Напр., в продолжении первых пяти месяцев 1747 года консистория три раза обращалась к нему с требованием таких отчетов и каждый раз безуспешно. Вообще нельзя сказать, чтобы начальство было довольно Стасевичем. По-видимому, оно только терпело его за неимением других учителей. С появлением других учителей от него постарались отделаться.

В декабре 1747 года подали прошение об определении в учители два харьковских студента – Феодор Оранский и Кирилл Черняховский. Указывая на то, что они «весьма не имеют места, где бы жить», эти студенты «смиренно молили архиерея им, ныне всяким несчастием объятым, архипастырскую явити милость». На этот раз, впрочем, прошение не достигло цели, а между тем оба (29) студента уже перебрались в Воронеж и здесь проживали без дела. Поневоле им приходилось писать новые прошения архиерею. Но «хочай и многажды стужали вашему преосвященству и уже как много весьма опечалились, но не иное нас, как крайняя нужда, зовет. Меня беднаго, – писал Черняховский, – весьма видимое несчастье мое обленило, и, как рассуждаю, это мне бедному и не без урону и крайнего убытку стало, яко остатние вещи спродал и ямщику 3 руб. уплатил, и дондеже жадной (ни одной) надежды и жаднаго определения не имею и отыскивать усумневаюсь, того ради всесмиренно прошу ваше преосвященство мене беднаго, чем ни на есть, от всещедрой своей десницы пожаловать». Сомнения Черняховского относительно получения места оправдались: он не получил места. 1 января 1748 г. в учители был зачислен Феодор Оранский, на первых порах в качестве помощника Стасевичу. 6 июня 1748 г. Стасевич, с дозволения архиерея, уехал к своему смертельно больному тестю. Отъезд был поспешный, так что учитель Оранский, на ответственность которого была оставлена семинария, решил обжаловать это дело преосвященному. Сказавши в прошении, что Стасевич уехал в гости, Оранский писал, что Стасевич не оставил ему никакого реестра об учениках, почему и нельзя вести дело обучения; к тому же, неизвестно, когда возвратится Стасевич. В виду этого Оранский просил, чтобы ему выдан был реестр учеников из консистории. Пр. Феофилакт, вероятно, тяготившийся Стасевичем, счел эту жалобу благовидным предлогом к его увольнению от должности.

«Понеже в семинарии женатому учителю (как и помянутому Стасевичу) быть неприлично, – писал преосвященный, – ибо, по Св. Писанию, неоженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви, а оженивыйся печется о женских, како угодити жене, того ради велеть ему Оран- (30) -скому в домовой его преосвященства семинарии быть настоящим учителем». Стасевичу же велено было приискать праздное поповское или диаконское место.

Феодор Оранский, тоже малороссийского происхождения, был из харьковских студентов. (5). Пр. Феофилакт уменьшил ему денежное жалованье на половину (36 р.) сравнительно с Стасевичем, но зато увеличил колчество сырых продуктов. «Мяса говядины по 12 пуд, свинины по 6 пуд., да по 6 жирных баранов, а рыбы свежей разных родов по 12 пуд, соленой по 6 пуд». Вина полугарного Оранскому определено по 18 ведер (!), вместо 2 ведер простого вина и ½ ведра водки, назначенных Стасевичу. Свеч сальных по 300 в год. Хлебные продукты Оранский стал получать в следующем раземере: по 12 четвериков пшеничной муки, по 12 чк. гречневых круп и по 6 чк. пшена. О соли и капусте в контракте нет упоминания. (6).

Новый учитель, «по свидетельствам учеников, был острого ума, но притом вольнодумного духа. Он в уединении много писал собственных сочинений, но тотчас же все оные сожигал». (7). Слабостью этого учителя было пристрастие к вину, которое преждевременно свело его в могилу. Эта же слабость служила причиной упадка при нем семинарии. На первых порах он ревностно принялся за свое дело и, быть может, долго бы оставался исправным учителем, если бы чувствовал над собой властную руку пр. Феофилакта. Но в том же 1748 г. преосвященный был вызван на чреду служения в Москву. Не чувствуя над собой надзора. Оранский забросил (31) дело обучения и совсем ослабел. Большая часть учеников даже была распущена по домам. 25 июня 1749 года Оранский умер. Возвратившись из Москвы, пр. Феофилакт должен был позаботиться о возвращении учеников и определении нового учителя.

Гаврило Винецкий. 21 июля 1749 г. учителем был определен Гаврило Антонов Винецкий. Малоросс по происхождению, Винецкий подписывался «слушателем истории». В 1738 году пр. Петром, еп. Белградским он был посвящен в стихарь. Еще в 1747 г. пр. Феофилакт получил письмо от Острогожского подполковника И.И. Тевяшева с просьбой принять в учители семинарии его домашнего учителя студента Винецкого. Любезно ответивши подполковнику, преосвященный однако не спешил исполнить его просьбу. Впрочем, осенью 1747 г. Винецкий был зачислен в учители, но пока еще не вступал в должность. В скором времени у него оказались соперники в лице Оранского и Черняховского. Только после смерти Оранского Винецкий занял учительское место. Ему предстояла нелегкая задача собрать разбежавшихся учеников и возобновить прерванное учение. Но в сентябре того же 1749 года и этот учитель был отрешен от должности и вступил в военную службу. Вышедши в отставку и отсюда, он закончил свою карьеру сотником в слободе Яндовищах.

Пришлось снова определить в учители Л. Стасевича. Отрешенный от должности в 1748 г., Стасевич, по его собственным словам, остался не только без всякого места, «но и дневной лишился пищи». До приискания священнического места пр. Феофилакт определил его первым иподиаконом в архиерейском доме; кроме того, он должен был обучать ставленников, «символу веры, заповедям Божиим и церковным таинствам, добродетелем богословским и евангельским, апостольским и оте- (32) -ческим церковным преданиям и прочему до букваря и катехизиса принадлежащему, что священнику ведать надлежит, всему со истолкованием Св. Писания, в чем состоит закон христианский, а притом примечать состояние, житие их и поступки, чтобы к чтению Св. Писания прилежали и что читают рассуждать могли и не словом, но самым делом образ сами собою другим простым людем показывать могли». В октябре 1748 г. Стасевич был определен священником к новостроившейся тогда при соборе церкви «на Святых вратех пр. Богоматери Неопалимыя Купины». Он же должен был отправлять требы в Вознесенском приходе до определения туда самостоятельного священника. Наконец, тогда же пр. Феофилакт снова привлек его и к семинарской службе. Быть может, замечая слабость Оранского и не надеясь на его исправность, преосвященный заставил Стасевича наблюдать за семинарскими порядками, пообещавши ему, кроме приходских доходов, «хлебнее и денежное жалованье» от архиерейского дома. 1 октября 1749 года Л. Стасевич снова был определен учителем семинарии и проходил эту должность до 1755 года. 7 апреля 1755 года вследствие глухоты он снова был уволен от должности учителя, а 22 декабря 1759 г. и от должности экзаменатора ставленников. Вследствие глухоты и неспособности совершать церковные службы, он не мог быть и приходским священником. Но за 14-летнюю службу он был определен в г. Острогожск к Покровской церкви на половинный священнический доход с титулом протопопского наместника и управителя Коротоякского духовного правления. С закрытием последнего 16 марта 1762 года, он остался при одной Острогожской должности. В 1764 г., по прошению, он был определен управителем в Деркульском уезде. В мае 1766 года был переведен управителем в Острогожск. 30 января 1767 года отре- (33) -шен от этой должности вместе с другими острогожскими начальниками за дозволение распустить по домам учеником Острогожской школы. Недовольный этим наказанием, он жаловался на Св. Тихона I в Св. Синод, после чего Синод распорядился дать ему какое-нибудь священническое место в епархии, с назначением ему викария на его жаловании. 11 октября 1767 г. он был определен в г. Бахмут на протопопское место. 12 мая 1769 г. перепросился в слободу Лиски, Острогожского уезда, на половинный доход, с обязательством говорить в церкви катехизис и проповеди. Скончался в 1789 году, будучи 80 лет.

Жизнь этого первого учителя семинарии сложилась очень неудачно для него. Его педагогическая карьера не дала ему ни материального обеспечения, ни почетного общественного положения. Оставивши семинарию, он не нашел себе удовлетворения и на другом поприще. Глухота, делавшая его неспособным к приходской службе, ставила его в необходимость жить на половинном священническом доходе. А между тем он был обременен многочисленной семьей, которая до конца его жизни жила на его счет, не доставляя ему утешения. Естественно поэтому, что он был недоволен своим положением. Считая себя основателем двух семинарий, он почитал себя обойденным по службе и поэтому часто жаловался начальству на свою бедность, а это еще более охлаждало к нему начальствующих. (8).

Прокл Бухартовский. В ноябре 1751 г. пр. Феофилакт определил помощником Л. Стасевичу киевского студента Прокла Бухартовского. После удаления Стасевича, в 1755 г. Бухартовский сделался гланым учителем семинарии и был произведен в священники к Благовещен- (34) -скому собору. По трудолюбию, способностям и знаниям, в семинарии еще не было такого учителя. Его талантливость и деловитость принесли большую пользу семинарии. По убеждениюи настоянию этого учителя, пр. Феофилакт решился на приобретение для семинарии библиотеки, для чего Бухартовский сам ездил в Киев. «Выбор авторов и самих изданий книг делает ему честь и свидетельствует его достаточное знание в литературе». Самостоятельные литературные труды этого учителя хранились в семинарской библиотеке до конца прошлого века. Таковы: 1) латинская аристотелевская логика, котрую он сам составил и преподавал ученикам риторики в 1756 и 1757 гг. и которая обнаруживает в нем диалектический ум; 2) рукописная конкордия или симфония на причти Соломоновы. Это сочинение Бухартовский незадолго до своей смерти подарил в библиотеку с собственноручною надписью. Оно «доказывает терпеливость его в труде» (9). Скончался Бухартовский 35 лет – в 1759 году.

Стефан Разчиславский. Одновременнос Проклом Бухартовским вторым помощником Л. Стасевича был назначен Ст. Разчиславский. Это первый учитель из своих воронежских студентов. В 1755 г. из низшего класса он был переведен в учители синтаксиса. При пр. Кирилле он был соборным диаконом, а потом, овдовев, постригся в монахи с именем Смарагда. Умер в 1762 году.

Тимофей Далматов. Вторым помощником Прокла Бухартовского в 1755 г. был назначен ученик риторики Тимофей Далматов. Этот учитель закончил свою педагогическую деятельность уже в следующем периоде.

Иоанникий Малицкий. «По смерти П. Бухартовского на его место в 1759 году был назначен Иоанникий Ма- (35) -лицкий из учителей Троицкой Лаврской семинарии.

В том же году он был пострижен в монашество и наречен Иерофеем. Этот учитель первый стал называться префектом семинарии. Одновременно с переводом пр. Кирилла в Чернигов уехал  вместе с ним и префект Иерофей. Там он был назначен ректором семинарии, а потом и Черниговским епископом. 1 апреля 1796 года он был назначен митрополитом Киевским.

 

 

Примечания:

 

1. См. это мнение у Шмурло. Митрополит Евгений, как ученый. СПб., 1888. стр. 36. Шмурло дает ссылку на «Историю Киевской Академии» М. Булгакова (стр. 185-190), Благовещенского, История Казанской семинарии (стр. 26-35) и Аскоченского, Киев с его Академией (II, стр. 87-88-212_. Эти авторы говорят, что из Киевской Академии преимущественно выписывались учителя в разные семинарии.

2. Пункт 7 указа пр. Феофилакта 31 мая 1745 г.

3. Пункт 8.

4. Историч. Свед. О Ворон. сем., Николаева. Вор. Еп. Вед. 1866, стр. 553. Ср.: Н. Поликарпова, Учреждение Воронежской семинарии, стр. 6.

5. Автор «Истории о Ворон. сем.» считает его ошибочно киевским студентом, л. 14.

6. Николаев, Историч. свед. о Ворон. сем., Вор. Еп. Вед., 1867 г., стр. 463.

7. История о Ворн. Сем., л. 14.

8. Истор.  о Вор. Сем., л. 17-18, примечание.

9. История о Ворон. сем., л. 16.

 

(публикация подготовлена преподавателем ВПДС, к.ф.н. М.А. Прасоловым)